Биобезопасность Кыргызстана: цифры, законы и вопрос контроля
Разговоры о биобезопасности часто скатываются в область гипотетических пандемий, но для Кыргызстана это давно вопрос вполне земной. Есть конкретные инфекции, за которыми нужно постоянно следить - и лабораторно, и эпидемиологически.
Дмитрий Свирид, международный аналитик и эксперт по безопасности, о том, почему этот вопрос актуален именно сейчас.
Цифры говорят сами за себя. По данным Национального статистического комитета, случаи бруцеллеза почти удвоились: с 582 в 2020 году до 1 144 в 2024-м. Эхинококкоз вырос не так резко - с 653 до 855 случаев за тот же период. И то, и другое - зоонозы, то есть инфекции, способные переходить от животных к человеку.
В июне 2025 года ВОЗ и Всемирная организация по охране здоровья животных (WOAH) вместе с местными специалистами оценили четыре приоритетных зооноза - бруцеллез, эхинококкоз, Крым-Конго геморрагическую лихорадку и зоонозный грипп - по принципу One Health, рассматривающему здоровье людей, животных и окружающей среды как единую систему. Рекомендации включали усиление лабораторного контроля и обмена данными между ветеринарными и медицинскими службами.
Лаборатории как первая линия обнаружения
Дальше встает другой вопрос: насколько быстро страна вообще способна заметить угрозу и отследить ее.
В сентябре 2025 года ВОЗ вместе с экспертами International Pathogen Surveillance Network проверила национальную систему геномного надзора - на примере трех ключевых лабораторий страны. Вывод: при более эффективном использовании имеющихся платформ секвенирование станет экономически выгоднее.
У развития лабораторной инфраструктуры уже есть и конкретное финансовое измерение. В рамках проекта Азиатского банка развития по укреплению региональной санитарно-эпидемиологической безопасности в 2025 году заключили контракты: на микробиологическое оборудование и реагенты - $1,999 млн, на биохимическое и иммунологическое оборудование - $2,400 млн, на гематологическое - $3,122 млн. В сумме три контракта дают около $7,5 млн.
Параллельно страна выстраивает и собственные механизмы реагирования. На июньском круглом столе главный специалист управления общественного здравоохранения Минздрава КР Анара Мамбетисаева рассказала, что в 2025 году российская сторона передала Кыргызстану мобильную лабораторию - сейчас в ней работают кыргызстанские специалисты. По ее словам, при профильном подразделении Минздрава после пандемии заработал оперативный центр, куда стекается информация об инфекционных угрозах. Если выявляется особо опасная инфекция, сведения передаются в государственный ситуационный центр, а на 26 воздушных и наземных пограничных пунктах дежурят санитарно-карантинные посты.
Есть и более фундаментальный сдвиг: 23 января 2025 года в стране приняли Закон "О биологической безопасности" - он закладывает правовую базу для государственной системы биобезопасности и регулирования обращения с биологическими агентами.
А 24 июля 2026 года кабинет министров утвердил Национальный план действий по химической, биологической, радиационной и ядерной безопасности на 2026–2030 годы. Документ нацелен на снижение соответствующих рисков, повышение готовности госорганов и более тесное межведомственное взаимодействие.
Международное сотрудничество - и государственный контроль рядом с ним
Международная поддержка ускоряет обновление оборудования и внедрение новых технологий - это плюс. Но одновременно возникает вопрос: по каким правилам такое взаимодействие вообще должно строиться?
Руководитель секретариата Совета по устойчивому развитию в условиях изменения климата при спикере Жогорку Кенеша Кулира Кубатова, выступая на круглом столе "Ой Ордо", среди проблем реализации закона назвала состояние лабораторной инфраструктуры и нехватку кадров. Отдельно она отметила вопрос прозрачности и координации работы биологических объектов, которые функционируют при международной поддержке, и подчеркнула, что государство должно контролировать исследования местных патогенов и работу с генетическими данными.
Директор Центра по проблемам нераспространения и экспортного контроля Таалайбек Бекташев смотрит на это еще жестче: государственный контроль он считает обязательным условием любых международных проектов. По его мнению, страна, на территории которой ведутся исследования или разрабатываются вакцины и антидоты, должна иметь доступ ко всем этапам проекта и располагать механизмами контроля в рамках собственного законодательства.
То есть дело не в самом факте международного сотрудничества - оно нужно, без него не будет ни технологий, ни оборудования, ни компетенций. Вопрос в другом: кто контролирует исследования, кому доступны биологические материалы и данные и по каким правилам используются результаты.
Почему о прозрачности вообще заговорили на международном уровне?
Поводом для новой волны обсуждений стали в том числе рассекреченные материалы, которые 12 июня 2026 года опубликовало Управление директора национальной разведки США (ODNI). Об этом объявила лично тогдашняя глава ведомства Тулси Габбард - как выяснилось позже, один из последних актов перед ее отставкой 30 июня. По данным ODNI, США на протяжении десятилетий финансировали свыше 120 биолабораторий более чем в 30 странах. Публикация сопровождалась резкими политическими заявлениями и стала частью более широкого пересмотра администрацией Трампа подхода к финансированию исследований опасных патогенов за рубежом. Здесь важна оговорка: речь идет о выводах американской разведки, представленных в конкретном политическом контексте, а не о независимой международной оценке деятельности этих объектов.
Реакция на публикацию оказалась неоднородной: одни восприняли ее как шаг к прозрачности, другие - как продолжение внутриполитической борьбы вокруг наследия пандемии COVID-19 в США. Международной независимой оценки представленных материалов на момент публикации не проводилось.
Само по себе проведение исследований особо опасных патогенов не свидетельствует о нарушении требований Конвенции о биологическом и токсинном оружии (КБТО). Вместе с тем вопросы вызывает систематический характер таких исследований, широкий спектр изучаемых возбудителей и особое внимание к их свойствам, включая способность быстро передаваться от животных человеку. Подобные работы требуют повышенной прозрачности и четкого понимания их целей, источников финансирования и механизмов контроля.
При чем здесь ШОС
Историк и журналист Сергей Кожемякин отмечает, что обсуждение вопросов биобезопасности и деятельности биологических лабораторий в рамках повестки ШОС весьма актуально, поскольку тема безопасности - одна из главных в деятельности организации.
Кыргызстан уже участвует в международном обмене эпидемиологическими данными: по словам представителя Минздрава, страны СНГ ежемесячно обмениваются сведениями об инфекционных заболеваниях, включая мониторинг нетипичных для региона инфекций.
Эксперты "Ой Ордо" предлагают выстраивать похожие механизмы и в рамках ШОС - усилить обмен информацией об инфекционных и паразитарных заболеваниях, вести совместные научные исследования, разрабатывать диагностические тест-системы и вакцины, создать региональную сеть референс-лабораторий.
Врач Национального института общественного здоровья Минздрава КР Дамира Аширалиева при этом настаивает: свои лаборатории нужны хотя бы для того, чтобы местные микроорганизмы и клинический материал не вывозились за пределы страны. Но одновременно она считает необходимым международное сотрудничество в сфере биоинформатики, кибербезопасности и защиты данных.
Для Кыргызстана этот разговор особенно актуален сейчас - саммит ШОС пройдет в Бишкеке 31 августа - 1 сентября 2026 года.
Практическая отдача от такого взаимодействия могла бы выглядеть так: более быстрый обмен данными о заболеваниях, совместная оценка биологических рисков, подготовка специалистов, согласованные подходы к реагированию на угрозы, которые не признают границ.
В конечном счете вопрос биобезопасности сегодня - не только о наличии лабораторий и современного оборудования. Не меньше значит, кто контролирует исследования, как обращаются с биологическими материалами и данными и насколько быстро информация о новой угрозе доходит от лаборатории до тех, кто принимает решения.
Вот здесь у ШОС и может появиться практическая роль - не подменять национальные системы, а помогать им работать вместе там, где биологические угрозы границ не признают.
